5

 

         Идея провести матч в Риу-Прету принадлежала Рикарду-Матеушу Пинту, сорокасемилетнему импресарио из Нью-Йорка. Война, которая опустошала Европу, не должна была добраться сюда, в горы Эстремадуры, в самый центр нейтральной страны. В этом городишке проживала половина родни импресарио, и среди членов его семьи имя Капабланки тоже пользовалось огромным уважением. Если бы оба участника состязания, при  определённых условиях, согласились на скромный гонорар, достаточный для того, чтобы были покрыты все расходы и ещё осталось несколько сотен долларов, ему было бы нетрудно организовать такой матч.

         В конечном итоге Александр Алехин пообещал сыграть матч за звание чемпиона мира с победителем данного противостояния.

         Поначалу выбор Риу-Прету в качестве места проведения матча претендентов показался мировому шахматному сообществу совершенно неприемлемым, но по прошествии нескольких месяцев стало ясно, что это не так, и что другого варианта не будет.

         Над Парижем развевались фашистские флаги, Буэнос-Айрес недавно принимал турнир наций, а Москва, несмотря на то, что Капабланка всегда с удовольствием посещал этот город, не желала приглашать кубинца после памятного провала, случившегося три года назад на турнире в Голландии: целых четыре необъяснимых проигрыша, и один из них как раз в партии с Алехиным (в частном письме на имя президента Манхэттенского шахматного клуба нарком обороны попытался объяснить, что их отказ носит вынужденный характер, поскольку любители шахмат в СССР не захотят наблюдать за закатом карьеры великого чемпиона).  

         Оставалась ещё Гавана, однако в случае поражения американец мог бы сослаться на неблагоприятный для него климат, как это уже сделал Ласкер в 1921 году. По большому счёту, данный поединок - всего лишь прелюдия к главной дуэли, для которой наверняка будет выбрано более подходящее место.

         С тех пор как Алехин возвратил себе титул чемпиона мира, Капабланка думал только об одном: этот титул по праву должен принадлежать ему, ведь он потерял его лишь из-за своего легкомыслия и несерьёзного отношения к сопернику. Прошло уже почти пятнадцать лет, а Алехин так и не предоставил ему возможности вернуть звание чемпиона. За девять лет он даже ни разу не сыграл с кубинцем в официальном турнире, когда же они всё-таки встретились за доской, Капабланка разгромил своего противника в 38 ходов. Хосе-Раулю потребовался столь долгий срок, чтобы вновь почувствовать себя самым сильным шахматистом.

         Но сейчас Капабланка понимал, что не может дожидаться окончания войны. После поражений в Голландии никто бы больше не поставил на него и ломаного гроша. Кубинцу просто необходима была победа над серьёзным соперником, и как можно скорее - прежде чем он окончательно выпадет из узкого круга претендентов на шахматную корону или снова начнутся разговоры о его болезни.  

         Лишь бы Алехин на этот раз сдержал своё слово.

         Поэтому, когда Рикарду-Матеуш Пинту повторил своё предложение, заверив Капабланку, что он сможет убедить американца играть, позаботится о финансовой стороне дела и обеспечит хорошую рекламу матча, тот, понимая всю значимость этого события для шахматного мира, согласился без колебаний.

4

 

         Когда они приехали, на Ольге было платье голубого цвета, столь новомодное, что ничего подобного нельзя было встретить даже на столичных приёмах у генерала Салазара.  Она словно сошла с рекламного плаката. На Ольге была широкополая шляпа, надетая набекрень, на губах помада, на ресницах тушь, а на ногах туфли на высоком каблуке. Поезд ещё только замедлял ход, а на перроне вокзала жители Риу-Прету уже радостно приветствовали шахматного гения. Но как только на подножке вагона за спиной Капабланки показалась Ольга, все сразу перестали хлопать, замерев от восторга.

         Капабланка полностью оправдал их ожидания. Он прибыл в это захолустье в сопровождении самой красивой женщины, которая когда-либо здесь появлялась. В то время как Ольга спускалась с поезда и их неуклюжим поклоном приветствовал представитель городских властей, толпа встречающих пребывала в благоговейном молчании. Всем было ясно, что человека такого масштаба и такого ума могла сопровождать только такая женщина. Настоящая королева, одна из тех, о которых рассказывалось в книжках, и изображения которых можно было увидеть лишь в иллюстрированных журналах. Но кому как не великому шахматисту знать, как обращаться с королевами.  

         Едва прибывшие высокие гости направились к выходу со станции, приветственные возгласы и рукоплескания возобновились с ещё большей силой. Вместе Хосе-Рауль и Ольга составляли идеальную пару.

 

         В то время в Риу-Прету была только одна гостиница: старый постоялый двор, украшенный цветами. Капа и Ольга были самыми знаменитыми постояльцами, когда-либо снимавшими здесь комнату, и хозяйка гостиницы от смущения заливалась краской каждый раз, когда они проходили мимо. Однако Ольга была со всеми приветлива и доброжелательна. Это место ей очень нравилось, нравилось своей простотой. К тому же, именно здесь в глазах Капабланки снова появилась надежда. Надежда, что Хосе-Рауль наконец-то излечится от "чёрной", по его собственному выражению, меланхолии.  

Риу-Прету, вторник, 11 марта 1941 года

2

         Кубинец вошёл через дверь, расположенную в глубине зала. Cразу воцарилась тишина, и сотни пар глаз устремились на него. Большинство зрителей прибыло из соседних деревень, чтобы увидеть его своими глазами, получить доказательство его существования, и если повезёт, дотронуться до его одежды. Здесь были жители Сантарена, Алкобасы, Обидуша. Было несколько рыбаков из Назаре. Имя Капабланки пользовалось широкой известностью в их среде. Оно стало чуть ли не легендарным: упоминалось каждый раз, когда кто-нибудь в тех краях весьма искусно управлялся с каким-нибудь делом. Так оно и вошло в поговорку.  По правде говоря, они ожидали, что у него будет смуглая кожа и очень высокий рост. Однако перед ними предстал брюнет, отличающийся утончённой красотой. Одет по-западному, белая рубашка, тёмный галстук, очень высокий лоб, зачёсанные назад волосы и острый, проницательный взгляд.

         Никто из присутствующих не знал правил этой игры. Они жили очень бедно и трудились с утра до вечера, поэтому у них не было возможности обучать детей шахматам, хотя и был здесь один старик, который мог бы это делать. Однако все испытывали перед этим необычным занятием почти религиозное благоговение как перед чем-то совершенно им непонятным.  

         Соперник сидел за столиком уже с четверть часа. Это был американец, и непунктуальность Капабланки выводила его из себя. В тот момент с его уст срывались проклятия и в адрес организаторов матча. "Какого чёрта", - повторял он про себя. И как только могли выбрать такое место для матча? Дорога была просто ужасная. В течение всего перелёта воздушные ямы вдавливали его в кресло. Когда же он наконец покинул самолёт и ступил на землю, вода в первом же источнике оказалась чем-то заражённой, в результате появился жар и чувствовалась слабость во всём теле.   

         Кубинец холодно пожал американцу руку в знак приветствия и занял место напротив него. После этого международный арбитр вскочил на ноги и представил игроков публике. Зрители никак не отреагировали на имя американца, тогда как представление Капабланки было встречено радостными возгласами. Затем судья призвал зрителей к тишине и объявил начало игры. Американец сделал первый ход. Каким будет этот ход, он решил ещё до того, как поднялся в небо над Аризоной. Именно об этом он думал, когда, находясь уже на другом конце океана, вдруг почувствовал, что у него закрутило живот.  

 

 

         Для Капабланки этот ход не стал неожиданностью: d2-d4. Ход ферзевой пешкой. Он записал его на своём бланке. Капабланку всегда зачаровывали знаки шахматной записи: ему казалось, что эти сочетания букв и цифр выражают всю сложность мира. Он снова поднял голову и едва заметно улыбнулся. Капабланка предвкушал интереснейшую борьбу в этой партии, к тому же она протекала в необычной атмосфере - их окружали малограмотные моряки и крестьяне. Простая публика, к которой он привык с детства, была ему больше по душе, чем изысканные аристократы.

3

 

         В день матча Капабланка проснулся c неприятными ощущениями в области шеи. В последнее время это бывало с ним часто, когда он спал на новом месте, и почти всегда перед игрой. К тому же он не выспался из-за жары и из-за того, что вечером выпил слишком много вина. От этой вредной привычки он не мог избавиться и всегда поддавался соблазну, когда представлялся случай. Раньше он быстро восстанавливался, и на пресс-конференциях, которыми проходили перед турнирами, стремился опровергнуть любые упрёки в том, что он в плохой форме, сильно отвлекается на светскую жизнь и даже целыми месяцами не садится за шахматную доску. Он во всеуслышанье заявлял, что строго придерживается распорядка дня и определённого им плана поездок, задолго до начала соревнования отказывая себе в удовольствиях и ведя почти монашеский образ жизни. На безупречном английском либо французском языке он клялся, что посвящает шахматным занятиям не менее десяти часов в день, и изображал удивление, когда ему не верили. Правда, подобных вопросов ему уже давно никто не задавал.

         Капабланка прибыл в Риу-Прету за день до начала матча. Последний отрезок пути был проделан на поезде, а полностью путешествие по суше и по морю, которое он совершил вместе с женой Ольгой, заняло более десяти дней. Но Хосе-Рауль научился распоряжаться своим временем, более того, он наслаждался возможностью тратить время без суеты как единственной роскошью, которая у него осталась. Не поддаваться страстям стало его единственным правилом во время подготовки к матчу. Как бы то ни было, Капабланка перенёс дорогу легче, чем его соперник. Несмотря на то, что он пересёк экватор и океан, вплоть до этой самой деревни, где повсюду росли акация и дрок, его особо не беспокоили никакие обстоятельства естественного или искусственного характера. Место, где он сошёл с парохода, сразу показалось Хосе-Раулю очень близким. Может быть, потому что оно напоминало его родной остров, где Капабланка давно не был. Уже на вокзале сотни крестьян встретили Хосе-Рауля с неожиданным для него восторгом. А один робкий и заикающийся человек, краснея от волнения, приветствовал его от имени всей провинции. Такого смущения Хосе-Рауль не испытывал даже двадцать лет назад, когда стал чемпионом мира и его фотография была опубликована в самом авторитетном журнале Соединённых Штатов. Так или иначе, отчасти из тщеславия, отчасти благодаря хорошему воспитанию Капабланка не смог отказаться от ужина, который местные власти организовали в его честь. Но теперь, когда физиономия американца с ярко выраженными обезьяньими чертами находилась прямо напротив него, он не мог сдержать досады на собственное легкомыслие. К счастью, соперники Капабланки обычно были настолько поглощены позицией на доске, что не замечали ничего вокруг, очень уж они боялись допустить ошибку в партии с великим кубинцем.

         Но не только боли в шее занимали мысли Капабланки. Когда он утром вытирал лицо, то увидел упавшего в ванну маленького паука. Ванна была белая, эмалированная, и паук выделялся на ней словно смоляное пятно, беспорядочно перемещавшееся с одного края на другой. Капабланка отложил полотенце и стал наблюдать за пауком. Встревоженный ярким светом, паучок пытался спрятаться, но ему никак не удавалось перелезть через очень гладкие и скользкие края ванны. Время от времени он останавливался на несколько секунд, чтобы собраться с силами, затем снова бросался на стены своей ловушки, быстро перебирая лапками, но всё было тщетно. На секунду у Капабланки возникло желание включить воду, чтобы смыть паука в чёрное отверстие, но он сдержался. В детстве бабушка говорила ему, что пауков убивать нельзя, это принесёт беду. И хотя Хосе-Рауль знал, что это не так, и не разделял подобные суеверия, тем не менее, он не смог бы чувствовать себя спокойно за доской, если бы сбил паука струёй воды сейчас, когда вот-вот начнётся матч. Поэтому он вышел из ванной, не доведя до конца положенные утром процедуры. Хосе-Руаль решил, что вечером проверит, удалось ли божьей твари выбраться из ванной. Но мысли об этом пауке преследовали его весь день, и у него было какое-то нехорошее предчувствие.

Начинаю публикацию пробного перевода художественного романа на шахматную тему. На русский язык будет переложен роман итальянского писателя Фабио Стасси "Реванш Капабланки", опубликованный на языке оригинала в 2008 году (Fabio Stassi - La Rivincita di Capablanca). Сам автор во вступлении предупреждает, что это не роман о Капабланке, а фантазии автора, отправной точкой для которых послужила биография великого кубинского чемпиона. 

Переводчики заранее предупреждают читателя о черновом и сокращённом характере данного перевода. Если у читателя возникнут какие-либо замечания или уточнения по качеству перевода, а также любые идеи и мысли относительно соответствия данной книги реальной шахматной истории, просьба писать любые реплики (вплоть до рецензий!) в комментариях

(здесь или в группе В Контакте: https://vk.com/club103049711

 

 

Фабио Стасси

Реванш Капабланки

Черновой перевод с итальянского С.Худякова и В.Ананикова

 

         Главного героя этого повествования лишь по чистой случайности зовут Хосе-Рауль Капабланка. Всё началось около года назад. Один писатель, которого я очень люблю, за несколько дней до своей гибели в автокатастрофе  прислал мне небольшое письмо. В нём упоминалось имя великого кубинского шахматиста. Литератор этот был большим поклонником шахматной игры, и позже выяснилось, что последней книгой, которую он собирался написать, должна была стать художественная биография Капабланки.    

         С тех пор я всё время об этом думал, идея такого произведения буквально не давала мне покоя. В течение долгого времени имя Капабланки неотступно преследовало меня. Однако, когда я всё же решился приступить к работе и начал писать первые страницы, это было уже повествование не о подлинном историческом персонаже, который родился на Кубе в 1888 году и после памятного матча с Ласкером в Гаване стал в 1921 году чемпионом мира (по крайней мере, не совсем о нём). Имя Капабланки превратилось в символ, за которым стоит история жизни великого человека, и мне никогда не удалось бы рассказать её так правдиво, если бы я использовал какое-нибудь вымышленное имя.

         Поэтому я должен дважды попросить прощения: во-первых, у моего любимого писателя - за то, что я всё-таки написал эту книгу, я бы предпочёл, чтобы она вышла из-под его пера; и во-вторых, у самого Капабланки, к которому я отношусь с глубоким уважением - за то, что я в этом произведении, помимо имени, использовал ещё и некоторые эпизоды из его биографии.

         Как известно, персонажами романов часто становятся мошенники и негодяи, которых преследуют и постепенно выводят на чистую воду, но нередко их фигуры (и смысл всего произведения) всё равно остаются  мелкими и незначительными.

 

Эшторил. Воскресенье, 24 марта 1946 года

1

         В то утро в небо над Эшторилом взлетела стая голубей. Швейцар гостиницы "Англия" видел, как они пролетели в нескольких метрах от него, когда осматривал неровные плитки на террасе. Несколько плиток было разбито, и сквозь них были видны куски гудрона. Он опустился на одно колено, чтобы лучше их рассмотреть, и как раз в этот момент он чуть не упал от резкого и неожиданного звука хлопающих крыльев.  

         Спустя несколько минут госпожа Изабел поднялась на верхний этаж здания, в руках у неё было ведро и чистые простыни. Она повернула ключ в замочной скважине самой дальней по коридору двери. В этом номере из-за непрерывных дождей на потолке расплылись крупные сырые пятна. Эти пятна не исчезали, несмотря на то, что она каждое утро распахивала окна. Когда госпожа Изабел включила свет, первым делом она взглянула именно на потолок.  

         На обстановку в комнате она обратила внимание не сразу.

         Постоялец сидел, глубоко провалившись в кресле. В руке он сжимал раскрытую деревянную шкатулку. Напротив него, на неубранной постели, в беспорядке валялись шахматные фигуры. На постояльце были чёрные брюки и пальто, словно ему было холодно в этой комнате. Растрёпанная прядь волос спадала ему на лоб, а кожа на щеках казалась бледной и мягкой как воск. Только по выражению лица, на котором навсегда застыла неестественная гримаса сильнейшего гнева, можно было догадаться, что он уже мёртв.    

         Инспектору, который позже её допрашивал, госпожа Изабел всё время твердила, что она на всякий случай постучала, прежде чем открыть дверь.  "Мне никто не ответил", - сквозь слёзы повторяла она.

         Комната хранила следы борьбы или приступа ярости. Обе дверцы шкафа были открыты, угол ковра на полу задран кверху, один стул опрокинут,  а остатки ужина валялись на полу возле упавшего у стены столика. Иностранец заказал обед в номер, как делал уже неоднократно, и гостей вечером не ждал. Судмедэксперт предположил обострение цирроза печени либо сердечный приступ: произвести такой беспорядок можно было только в результате обморока, беспомощности тела при падении, когда пытаешься ухватиться за что-нибудь в последний момент или добраться до кресла... Однако газеты впоследствии писали совсем о другом, и эта "истинная" причина смерти выглядела настолько глупо, что даже опрошенным работникам отеля казалась неправдоподобной: "несчастный подавился куском мяса".

         Немногочисленный персонал гостиницы был напуган произошедшим. Вестибюль отеля очень быстро наполнился невероятным числом агентов полиции. Через некоторое время выяснилось, что этот молчаливый и неряшливый господин, снявший комнату в их гостинице, был чемпионом мира по шахматам. Служащие и соседи иногда видели, как он играл сам с собой, но ни за что бы не поверили, что перед ними действительно сильнейший шахматист планеты. У этого человека не было ни друзей, ни знакомых, и за две недели он так никому и не объяснил своё настойчивое стремление к одиночеству. В книге постояльцев сведений о нём было записано немного. Имя и фамилия: Александр Алехин. Родился в России. Гражданство французское. Далее следовала подпись.

         Тем временем к месту происшествия стали прибывать репортёры. Газета "Лисбоа" уже сообщала о возможном пребывании Алехина в Эшториле, и всем поклонникам чемпиона мира было понятно, что его матч с Ботвинником после связанного с войной перерыва неизбежен, но потом эта тема больше не поднималась.

         Теперь, когда война закончилась, независимо от того, верны или нет были слухи, что Алехин часто посещал резиденции нацистских бонз, его имя нежелательно было упоминать и в Португалии, хотя в прежние годы Салазар неоднократно принимал у себя Алехина. Лучше писать про "Бенфику", чем обращать внимание читателей на связи португальского государства с людьми, скомпрометировавшими себя коллаборационизмом. Такое решение было принято в цензурном ведомстве. Португалии не следует подвергать себя риску быть поставленной на одну доску с Испанией как страна, дающая убежище людям, которые пытаются спастись бегством и укрыться от правосудия за океаном. Даже если речь шла о тех, кто сам не был нацистом, но запятнал себя хоть каким-то сотрудничеством с ними.          

         Поэтому подручные инспектора Висенте Суареша вежливо, но решительно удалили немногих собравшихся журналистов. Затем они привели в порядок комнату русского чемпиона, причесали ему волосы, застегнули пальто, передвинули кресло в центр комнаты, перенесли остатки ужина на другой столик, а рядом с подносом и тарелками поставили и раскрыли обнаруженные ими дорожные шахматы. Фигуры на доске были расставлены в начальной позиции, словно постоялец собирался начать новую партию. В заключение они сфотографировали место происшествия. Фото могло пригодиться для подтверждения версии о том, что несчастный действительно подавился. В итоге португальские газеты ограничились кратким сообщением о произошедшем, которое было перепечатано международной прессой.

 

  

         Никто и никогда не сумел бы описать ту детскую улыбку, с которой за день до случившегося малыш Шавьер выходил из гостиницы "Англия". Всего несколькими часами ранее этот мальчуган  сошёл с поезда на вокзале Росиу. На нём была куртка больше на несколько размеров, а через плечо висел пустой ранец. С поезда он сошёл с затаённым гневом и с агрессивными намерениями. Маленький мальчик с тёмными волосами и чёрными глазами, но с руками взрослого человека.     

 

         В течение трёх недель тело Алехина находилось в морге Лиссабона, но никто его так и не затребовал. Пришлось федерации шахмат Португалии взять на себя организацию церемонии погребения. Присутствовало на этих похоронах человек десять, не больше.