Нью-Йорк, 5 сентября 1940 г.

Каблограмма г-на Алехина – хитрый ход: до сих пор не предпринималось никаких действий для организации матча на Кубе. Усилия в этом направлении предпринимались в Буэнос-Айресе, именно туда и должен был обращаться г-н Алехин. Однако, я полагаю, что не стоит чинить препятствий г-ну Алехину; но нужно как следует разъяснить, что все расходы и т.д. будут покрыты за его счёт. Как только вышеупомянутый г-н окажется в Гаване, можно будет обсуждать с ним матч на первенство мира.

Я боюсь, что г-н Алехин лишь ищет способ покинуть Францию, что сейчас очень трудно сделать. Имея кубинскую визу, данный г-н, возможно, сумеет получить транзитную визу для этой страны, и как только окажется по эту сторону океана, то найдёт способ выехать в другие страны Латинской Америки. Я сильно сомневаюсь в искренности вышеозначенного господина и боюсь, что всё это – один из его многочисленных предлогов ради целей, которые я не могу точно указать, но которые, я подозреваю, в своей основе имеют выезд из Франции любой ценой. Необходимо иметь в виду, что г-н Алехин вёл себя некрасиво и допускал в высшей степени некорректные выражения по отношению к немецкой команде на турнире наций в Буэнос-Айресе, о чём, безусловно, хорошо известно немецкому правительству. С другой стороны, прекрасно известно желание г-на Алехина организовать титульный матч с Решевским, чемпионом США, и вполне может быть, что все его хлопоты связаны как раз с возможностью поехать в США для проведения матча, к которому он стремится. Поэтому нужно быть настороже и не поддаваться на обман.   

Всё сказанное необходимо принять в расчёт и обдумать, при этом не забывая, что главная установка следующая: «Моё желание как можно быстрее играть матч с г-ном Алехиным».

                                                                                                                            Х.Р.Капабланка

 

  

Мигель Ильескас

Инопланетянин, который хотел выиграть Луну

Фантастический рассказ

Перевёл с испанского Сергей Худяков

(Написано как дань уважения одному из любимых авторов Ильескаса - Фредерику Брауну, большому мастеру короткого рассказа, а также как призыв присылать художественные расcказы на шахматную тему в журнал Peon de Rey (Испания).

Опубликовано в журнале Peon de Rey, № 115, за март-апрель 2015 г.)

 

2250 год.

На нашу планету прибывает инопланетянин и вызывает на поединок лучшего землянина. Вести борьбу он намерен в шахматы - архаичную игру, в которую бросили профессионально играть ещё в середине XXI века, поскольку это утратило всякий смысл. В случае победы пришелец в качестве приза забирает наш спутник, Луну, в свою солнечную систему.

Отбором кандидатов для межпланетного состязания занимается Верховный комитет мирового правительства. После многочисленных консультаций принимается решение временно воскресить Фишера, Каспарова и Карлсена - сильнейших шахматистов всех времён, если верить историкам. Фишер, впрочем, не настоящий, он реконструирован по сохранившемуся волосу, который хранился в металлической шкатулке, принадлежавшей некоему Спасскому (Морфи повезло ещё меньше, его ДНК вообще не сохранилась).

Когда приходит время выбрать, кто же сразится с инопланетянином, все трое демонстрируют огромную уверенность в своих силах. "Я его вынесу", - утверждает Фишер. Каспаров уверяет: "Я подготовлюсь и разгромлю его". Карлсен также убеждён в своей победе: "Я его размажу по стенке, от него и мокрого места не останется" (говорит он на норвежском языке, на котором это звучит более прилично).

Комитет в итоге решает сначала попытать удачи с Фишером. В весьма интересном поединке Бобби захватывает инициативу, но инопланетный гость упорно защищается и добивается ничьей. Тогда в бой вступает Каспаров, однако вновь ничья, хотя Гарри уже в дебюте получил перевес и яростно атаковал. Следующим за доску садится Карлсен. Как только Магнус прибывает на игру, пришелец обнаруживает что-то странное - какую-то необычную электрическую активность - и выставляет требование, чтобы игра проходила за закрытыми дверями.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Партия продолжается очень долго, и чем дольше она длится, тем больше возрастает напряжение. Наконец, после десяти часов борьбы, огромная дверь, ведущая в гигантский игровой зал, открывается. Магнус поднимается со стула, а его  противник... его в помещении нет!  "Что произошло?", - спрашивают все  Карлсена. "Где он?". Шахматист  отвечает: "Он сказал, что у него  возникли неотложные дела на Андромеде и не захотел доигрывать партию".

 

Члены комитета вздохнули с облегчением и приказали вернуть шахматистов в кубы для заморозки. Один из функционеров, прежде чем выйти из зала, бросил взгляд на позицию, по-прежнему стоявшую на доске: у Карлсена были два слона и конь, у его соперника - слон с конём, пешек же ни у кого нет. На бланке инопланетянина, после 183-го, последнего сделанного в партии хода, был обнаружен следующий комментарий:

 

"Клянусь всеми галактиками... должна быть ничья, но я не в состоянии выдержать этот кошмар. Оставайтесь с Луной и с этой проклятой игрой!".

В 2008 году я перевёл книгу Михаила Марина для издательства «Русский шахматный дом»,  и вскоре она вышла в 2 томах. Однако, в издательстве не посчитали нужным включить в текст книги обширное интервью с автором, которое он дал весьма популярному в англоязычном мире сайту Chesscafe.com. Беседа с Марином получилась очень интересной и содержательной, из неё можно много узнать не только о замысле конкретно этой работы, но и вообще о писателе, его жизни и творчестве. Предлагаю вниманию посетителей сайта перевод этого интервью на русский язык.

 

Интервью с Михаилом Марином (2006) www.chesscafe.com

 

1 марта 2006 года Михаил Марин, гроссмейстер из Румынии, стал обладателем награды Шахматная Книга Года-2005 по версии популярного англоязычного сайта www.chesscafe.com. Его работа «Учитесь у легенд (Сильные стороны в игре шахматных чемпионов)»  (Mihail Marin «Learn from the Legends (Chess Champions at their Best)» по итогам голосования опередила двух других номинантов, книги Джонатана Роусона «Шахматы для зебр»  (Jonathan Rowson «Chess for Zebras») и Дженнифер Шахейд «Шахматная стерва» (Jennifer Shahade «Chess Bitch»).

 

- Прежде всего, позвольте  поздравить Вас, Михаил, с присуждением награды Книга года по версии ChessCafe. Ожидали ли вы номинирования на этот приз, не говоря уже о победе?

 

Быть номинированным на эту награду, конечно, уже большая честь. Хотя ранее меня уже дважды выдвигали (в 2003 году в ChessCafe  за книгу «Секреты защиты в шахматах» (Secrets of  Chess Defence) и в прошлом году (2005 – прим. пер.) на приз Британской шахматной федерации за «Легенды…», я был очень счастлив, когда две недели назад один мой друг сообщил, что я снова попал в финал. Правда, переживания были совсем не такими, как в первый раз, видимо, я уже привык к номинациям. Помнится, в 2003 году, в день, когда должны были объявить результаты финального голосования, первое, что я сделал утром, едва проснувшись, это включил компьютер и узнал результаты. В этом же году 1 марта я делал обычные для рабочего дня дела, когда вдруг вспомнил о голосовании. Я вышел на сайт ChessCafe, и в те минуты в моей голове вертелось что-то вроде « Ну давай посмотрим, кого мне нужно будет поздравить с победой на этот раз». На самом деле, если говорить серьезно о таких конкурсах, то нет существенной разницы, стал ты лучшим из троих (или четверых) номинантов или нет, но так уж устроен человек, он всё время хочет быть победителем! Всё же в предыдущих случаях я испытывал некоторое разочарование, а сейчас, узнав о победе «Легенд», очень счастлив. Хочу также поздравить Дженнифер и Джонатана с попаданием в финал и выразить надежду, что в дальнейшем они добьются ещё большего успеха. Так что, если коротко ответить на ваши вопросы, то на первый я отвечаю «может быть», а на второй «нет».

 

- Не могли бы вы вкратце описать идею книги «Учитесь у легенд»? И как она у вас возникла?

 

Я постараюсь не повторять сейчас то, что написал в предисловии к книге. Большинство глав первоначально появились в виде отдельных статей задолго до того, как мне вообще в голову пришла идея написать книгу. Статьи были задуманы с разными целями: для сдачи дипломной работы в румынской школе тренеров или для публикации в румынском шахматном журнале или же в шведском издании Schacknytt.  Во введении к каждой главе я в общих чертах объяснял, каким образом пришёл к центральной теме главы, всё это случилось около двадцати лет назад.  Теперь я могу добавить, что мой интерес (или скорее, энтузиазм) к этим темам подогревался ещё и  тем, что часто происходило со мной на турнирах и просто за анализом позиций. Помню, например, как я потратил пару часов на анализ окончания Фишер-Тайманов. Вместе со своей женой Луизой, сидя на террасе парка в Бухаресте, я обнаружил столько скрытых нюансов, которых не было даже в отличном анализе Балашова. После такого открытия я просто не мог остановиться и продолжил исследование этой позиции. Тесная дружба с редакторами вышеупомянутых журналов (Михай Панайт и Ари Циглер) позволила мне свободно выражать свои мысли, не сдерживая себя. Часто бывает, что о многих вещах не рискуешь писать, так как опасаешься, что редактор просто их вырежет…

После опубликования этой серии статей  я стал думать о том, как собрать их в одну книгу.  Обращался в различные издательства, но они отвергали мою идею, так как считали, что это не вызовет интереса у читателя. Я уже практически отказался от своего плана, когда вдруг поступило предложение от только что образованного издательства Quality Chess Europe. Я, конечно, был невероятно рад, но совсем не подозревал, какую огромную работу предстоит проделать. Редактором нового издательства стал Якоб Огор. Не знаю, какие нужны слова, чтобы выразить ему мою благодарность. Он не только подсказал переделать статьи в связанные между собой главы, но и постоянно давал мне ценные советы общего характера.  Я до сих пор храню в безопасном месте  распечатку первой редакции этих статей, всю исписанную замечаниями Огора  с обратной стороны. Это что-то вроде школьных учебных записей, если хотите, пособие для тех, кто пишет шахматные книги.

 

- Прошу прощения, что затрагиваю эту тему, но вы уже не очень молодой человек, особенно в современном шахматном мире, где уже 12-летние юнцы чуть ли не ежедневно выполняют гроссмейстерские нормы. Готовы ли вы полностью переключиться с практической игры на литературную деятельность или, может быть, на преподавание шахмат?

 

Это непростой вопрос. Фактически он состоит из двух независимых частей, на которые я постараюсь ответить по отдельности. Удовольствие от игры в шахматы с годами у меня нисколько не уменьшилось, но последние десять лет я начал посвящать время новому любимому занятию: написанию шахматных книг. Начиналось всё довольно спонтанно. Пока мои соперники обдумывали свой ход, я, к собственному удивлению, нередко начинал сочинять статьи, в основе которых лежали события происходящей партии. Порой это помогало мне избавиться от излишнего напряжения, но чаще приводило к значительной потере концентрации во время игры. По большому счёту, в этом вообще состоит главная проблема. Время и человеческие возможности настолько ограничены, что я до сих пор не могу полностью приспособиться к двойственному характеру своей профессиональной деятельности. Да, я добиваюсь отличных результатов в обеих областях, когда мне удаётся внушить себе «любительский подход»: просто получать удовольствие от любого занятия, не задумываясь о конкретной цели его выполнения. Однако, случается, что я работаю над книгой, а сам уже думаю о предстоящем турнире, или наоборот, могу завалить превосходно начатый турнир просто потому, что в голове у меня родились какие-то литературные идеи. Тайманов писал, что, когда он играл в шахматы, то отдыхал от игры на фортепьяно и наоборот, добавляя, что это позволяло ему как бы постоянно находиться в нескончаемом отпуске. Должно быть, у него была очень счастливая жизнь. Именно в таком состоянии хотел бы находиться и я.   

Теперь обратимся к проблеме моего возраста. Пока вокруг есть люди, которые могут успешно бороться с молодыми, невзирая на наступившее 75-летие, я буду чувствовать себя очень молодым. Я верю, что моё совершенствование как практического игрока ещё не закончено, и хотя ввиду физического состояния иногда показываю слабые результаты, я по-прежнему каждый год участвую в 2-3 турнирах, и этого мне достаточно. Время, вероятно, постепенно заставит меня сделать упомянутый вами выбор, но я не собираюсь помогать ему в этом. Ощущения, которые дарит турнир или даже одна хорошо проведённая партия, нельзя сравнить ни с чем. Игра в шахматы поддерживает моё умственное состояние, точно так же, как езда на велосипеде поддерживает моё кровообращение. Впрочем, сейчас я не могу представить свою жизнь и без написания книг.

 

- Многие называют вас «писателем нашего времени», что подтверждается вручением вам приза по всеобщему голосованию. А какие книги повлияли на вас, и современные, и работы прошлого?  На чьё творчество вы опираетесь?

 

Преимущество написания книг перед практической игрой в том, что не нужно развивать в себе  вредное чувство соперничества. Единственное, с чем приходится бороться, это с собственными слабостями. У меня есть два главных правила: необходимо быть настойчивым и последовательным в поиске истины (насколько это возможно),  и необходимо быть сосредоточенным до такой степени, чтобы ясно и чётко выражать свои мысли и чувства, и что может быть ещё важнее, верить в них.  Если первое требование для шахматистов вполне привычно, то второе им соблюдать гораздо труднее. Когда мы выражаем свои мысли и чувства, то часто искажаем их.

Вернёмся к отсутствию соревновательности в работе писателя. Разумеется, мне было очень приятно читать все благоприятные отзывы и обзоры, но я совсем не стремился создать образ «писателя нашего времени». Это что-то очень зыбкое, в отличие, например, от таких титулов, как «чемпион мира» или «чемпион страны», для чего нужно просто набрать определённое количество очков в конкретном соревновании. Я воспринял в целом положительное мнение критиков просто как доказательство того, что не зря потратил своё время, когда писал эту книгу. Кроме того, подобная оценка способствовала тому, что я стал более свободно выражать свои мысли в последующих книгах.

В основе моей шахматной культуры лежат книги, изданные в Советском Союзе. В шахматной литературе СССР много великих авторов, им я обязан очень многим. Если говорить о каких-то отдельных элементах, то можно назвать умение Карпова сжато излагать свои мысли; жизнерадостность Таля, проявлявшаяся не только в шахматах, но и вообще в жизни;  методичное мышление Ботвинника.

 

- Вы родом из Румынии. На Западе эта страна часто преподносится как наиболее пострадавшее при коммунистическом режиме  государство Восточной Европы. Трудно ли было расти в такой стране? И как жизнь в коммунистическом государстве повлияла на ваш выбор стать профессиональным  шахматистом?

 

Я родился в тот самый год, когда Чаушеску пришёл к власти, и окончил политехнический институт ещё до его падения. Моё нравственное и умственное воспитание проходило в один из худших периодов за всю историю Румынии. День за днём все жили в постоянном страхе. Можно было расслабиться на 5-10 минут и рассказать или выслушать политический анекдот, а потом неделю бояться, что «кто-то» вас слышал и вы окажетесь в полицейском участке. Я ещё был студентом, когда меня стали считать одним из ведущих в будущем румынских шахматистов. Однажды к нам в гости (я жил тогда вместе с родителями)  пришёл какой-то симпатичный парень. Он заявил, что является большим моим поклонником. Я его никогда раньше не видел и после тоже с ним не встречался. Но я уже знал, что ведущих игроков обычно брали под строгое наблюдение, так как те могли поехать за границу. Тот визит был не очень долгим, и я так и не узнал, с какими скрытыми намерениями приходил этот субъект. Помню лишь, что мы потратили два часа на поиск микрофонов, которые он будто бы выронил во время визита. Мы не заметили ничего подозрительного, но этот эпизод показателен для напряжённого состояния умов большинства румынских граждан в то время. В последние годы режима мы ежедневно по 2-3 часа проводили за просмотром телепередач, добрая половина которых, конечно, была посвящена Чаушеску.  Нетрудно вообразить, что это выродилось в настоящую национальную одержимость. Понятно, что игра в шахматы была весьма удобным уходом в лучший (пусть и воображаемый) мир. На маленькой доске с 64 клетками Чаушеску не было места. Парадокс в том, что жестокий коммунистический режим серьёзно поддерживал спортивную и культурную деятельность, больше, вероятно, из пропагандистских целей. Первоклассные музыканты и гимнасты прославляли Румынию во всём мире. В этих условиях быть сильным шахматистом означало гарантию относительно неплохой жизни. Мне нелегко это признать, но как шахматист я косвенно очень многим обязан режиму Чаушеску. Мне повезло, что стена между Востоком и Западом была сломана, как раз когда я начинал делать первые зрелые шаги. Я более или менее правильно понял подлинную ценность свободы и смог развиваться как личность без каких-либо ограничений.

 

- Если коммунисты так много сделали для развития шахмат, то можно было бы ожидать, что с их падением шахматы в Румынии придут в упадок, но этого, очевидно, не произошло. В Румынии много сильных игроков, как мужчин, так и женщин, есть действующий чемпион Европы, ваш друг Нисипяну. Каково реальное состояние румынских шахмат в последние годы?

 

Когда я узнал новости о первых проблесках революции (всё началось 16-17 декабря 1989 года в Тимишоара, довольно далеко от Бухареста), в голову приходили самые противоречивые мысли. Главным образом, я надеялся на перемены к лучшему, но была и тревога за то, что станет с шахматной жизнью в стране. Пока что мои опасения не оправдались. Шахматные традиции в Румынии оказались слишком сильными, и ещё 10-12 лет наш любимый вид спорта процветал. Сильные клубы обеспечили даже лучшие финансовые условия игрокам, чем было до революции, но в глубине души я понимал, что это не могло продолжаться вечно. Румыния вскоре вступит в Евросоюз, что, среди прочего, означает, что вся экономика будет переориентирована на максимальную эффективность. Шахматы вряд ли являются эффективным видом деятельности, поэтому у сильных шахматных клубов возрастают трудности с поиском средств. Особенно показателен случай с клубом  RATB (клуб компании общественного транспорта в Бухаресте), который был ликвидирован в прошлом году, несмотря на  то, что именно ему принадлежит половина всех побед в чемпионатах посткоммунистического времени и именно в нём сохранялись самые старые в Румынии шахматные традиции.  Такие игроки, как Георгиу, Нисипяну, Истратеску, Корина Пептан многие годы были членами этого клуба. Я сам отыграл за RATB около 25 лет. К счастью, недавно в федерации произошли положительные перемены. Надеюсь, что новый президент и его команда смогут придать шахматной жизни в стране современные черты.

 

- Как вы, вероятно,  знаете, вы уже были причастны к книге, получившей главный приз года. Прошлогодний победитель по обеим версиям (ChessCafe.com и приз Британской шахматной федерации) - книга Пала Бенко (в сотрудничестве с Джереми Силменом) «Моя жизнь, партии и композиции» (My Life, Games and Compositions by Pal Benko and Jeremy Silman). В ней на одной из первых страниц можно увидеть фотографию, на которой изображены Бенко, семья Полгар и очень молодой и стройный Михаил Марин. Фото, видимо, сделано в Будапеште во время тренировочной сессии. Расскажите, пожалуйста, о ваших отношениях с семьёй Полгар.

 

Было весьма забавно увидеть эту фотографию в книге Бенко. Когда я сравниваю её с тем, что вижу в зеркале сейчас, то возникает ощущение, что с тех пор прошли целые века. Это отличное фото я бы сам включил в автобиографическую книгу, ведь на ней меня окружают знаменитости.

 

- Последний вопрос. Вы, безусловно, не собираетесь почивать на лаврах. Вы получили приз за лучшую книгу года, но думаю, что поклонники шахматной игры ещё услышат о Михаиле Марине.  Какой будет Ваша следующая книга?

 

В настоящее время я работаю над первой своей книгой в области дебюта, которая совсем скоро выйдет в издательстве Quality Chess Europe. Она посвящена игре чёрными в открытых дебютах. Хотя по замыслу я должен показать все возможные за чёрных варианты (и я действительно выполняю эту задачу), иногда меня одолевает желание перевернуть доску и предложить что-нибудь за белых, особенно когда рассматриваешь удивительные варианты гамбита Эванса или атаки Макса Ланге. Просто невероятно, какое богатство идей можно обнаружить в партиях старых мастеров. Имеются и другие планы новых книг. Надеюсь, что у меня хватит сил и времени на их осуществление. Замыслы по самым разным темам: дебюты, история шахмат, стратегия игры, хотя, когда я уже пишу книгу, то на самом деле не отделяю строго темы друг от друга.